April 7th, 2012

action

Коммунистические противники Онежского проспекта довели своими заклинаниями... =)

Верую во единаго Маркса-Энгельса Основоположника, Творца Капитала и Классовой Борьбы, видимым же всем и невидимым. И во единаго Вождя Ленина, Единороднаго, Иже от Маркса-Энгельса рожденнаго прежде всех век; Учителя истинна от Учителя истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Марксу-Энгельсу, Имже вся быша. Нас ради пролетариев и нашего ради спасения вернувшагося из Швейцарии и свершившаго Октябрьскую революцию, и воплотишася в Предсовнаркома. Страдавшаго же за ны при лихих двадцатых, и погребенна в Мавзолее. Но вечно живаго по Писанием. И восшедшаго в историю памятником во всех городах. И паки грядущаго вновь сажати и стреляти, Его же проспектам не будет конца. И в Сталина, Генералиссимуса, Иже от Ленина исходящаго, Иже с Марксом, Энгельсом и Лениным спокланяема и сславима, глаголавшаго Великую Победу Гулага. Во едину Коммунистическую Партию, Ум, Честь и Совесть нашей эпохи. Исповедую вступление в Партию во оставление буржуазного мира. Чаю воскресения СССР и строительства Коммунизма. Аминь.
горф

И срослись в единении славном серп и молот с крестом православным

Все-таки Сорокин гениально уловил тренд - и теперь его фокусирует... Если "День опричника" казался еще отдаленной антиутопией, то новый рассказ про отпуск чиновника - уже нечто откровенно-актуальное:

Сдается мне, ежели подойти к укоренению в госструктурах феномена мужественной любви онтологически, то властная вертикаль наша давно уже не токмо казенной ответственностью укрепляется. Но и мужественной нежностью. И в этом – обновление конструкции старой вертикали. А может, рискну высказать предположение, что это уже несущий элемент всей госпирамиды. А по-русски говоря: фундамент. Один опальный политолог не так давно в Нетях порассуждал на эту тему. Мол, русская вертикаль власти во все времена была колом, на коем сидела туша страны нашей; сперва, дескать, кол тот был дубовый, потом осиновый, березовый, чугунный, стальной, железобетонный, пластиковый. А теперь стал он живым.