Фома Больший (rutopist) wrote,
Фома Больший
rutopist

Гениальный фрагмент из книги тёзки Смоленского =)

Мой притиснутый к окну левый глаз продолжал фиксировать проносящиеся мимо объекты: группу крестьянских домишек, высоковольтную линию, храмовые ворота, белый щит с рекламой пилюль «Дзинтан», кладбище на пригорке, автостоянку, рощицу, мостик, снова поля... Стекло медленно запотевало. Когда все объекты расплылись в тумане окончательно, я отнял голову от окна и вернул ее в нормальное положение - носом вперед.
Не успел мой взор упереться в спинку переднего кресла, как натренированный левый глаз зафиксировал сбоку еще один объект, на сей раз неподвижный. Какие-то цветные пятна в проходе. Их неподвижность была подозрительной даже для бокового зрения. В вагонных проходах останавливаются только тележки с напитками и закуской - но тогда громогласно перечисляется ассортимент. А этот объект молчал. И, судя по всему, пялился на меня.
Я повернул голову налево. В проходе стояла женщина в стиле Кустодиева, будто сошедшая с полотна «Купчиха за чаем». Она смотрела на мой откидной столик. Там, рядом с начатой банкой пива, лежал нераскрытый книжный том, по обложке которого бежали красивые буквы:

Владимир Шинкарев
«Папуас из Гондураса»

Женщина перевела взгляд на меня. Ее губы робко шевельнулись.
- Боже, - произнесла она. - Вы русский, да?..
- Русский, - кивнул я. - Как есть русский.
- Это надо же... Вот уж чего не ожидала... Русский... Здесь...
- А что такого?
- Ну, как-то... А можно я к вам присяду?
- Конечно... Пожалуйста...
Усевшись на соседнее место, она обдала меня духами и туманами.
- Вы знаете, японцы все такие курильщики... Невозможно высидеть! Вот, пришла в некурящий вагон. Хорошо, тут у вас место свободное оказалось.
- Ага, - сказал я.
- Повезло нам! - добавила она. - А то ведь могла бы и не заметить!..
- Что, - спросил я, - давно русских не видели?
- Ой, да мы в такой дыре живем! - сказала она скороговоркой и как-то очень доверительно.
- А где?
- Да тут везде! - она хохотнула и колыхнулась в плечах. - А живем далеко. Шашидо сити. Знаете?
- Нет.
- Конечно. Японцы такие беспардонные! Заслали в тьмутаракань...
- Вы работаете?
- Муж. У нас контракт. Он химик.
Почти без запинки она добавила:
- Синтез производных пирролоиндолов.
И небрежно повертела рукой: мол, понятно, о чем речь.
Затем последовал тяжелый вздох:
- Но жизнь тут!.. Я прям не знаю. Ехали, думали: цивилизация. А тут вон чего.
Она перевела дух, вгляделась в меня и спросила:
- Вы из Москвы?
Вопрос был пропитан такой горячей надеждой, что я счел долгом ее оправдать:
- Из Москвы.
А оправдав, сразу пожалел. Сейчас спросит, из какого я района. Что отвечать? Какие там есть районы? Арбат есть, Марьина Роща, Черемушки... Скажу, что из Черемушек.
- И давно здесь?
- Шесть лет.
- О, господи! - воскликнула она с таким сочувствием, как будто я стоял голый на пепелище. - Да как же это? Как вы смогли выдержать?
Не зная, что сказать в ответ, я взял банку с пивом и сделал несколько хороших глотков.
- Мы тут два года только, - продолжала она, - и уже на пределе. Как можно среди них жить?! Они все такие бестолковые!
- Хм, - сказал я, тряхнув банкой. На донышке плеснулись остатки.
- Ничего с первого раза не понимают. Все надо повторять дважды.
- М-м-м, - промычал я и вылил остатки в рот.
- И еще они очень любопытные.
- Ага. - Опустевшая банка вернулась к своему папуасу.
- Вы согласны?
- Даже не знаю...
- Только выйдешь на улицу, как они сразу на тебя смотрят.
- Неужели?
- А на вас разве не смотрят?
- Бывает.
- Ну вот, видите...
Двери в тамбур разъехались. Вкатилась тележка. Девица в синей униформе церемонно поклонилась пассажирам.
- Обеденные наборы, закуски, чай, кофе, пиво...
Я выхватил из кармана зеленую бумажку с двумя танцующими журавлями.
- Пиво, будьте любезны!
- Триста иен.
- А побольше нет?
- К сожалению, только такие.
- Тогда две.
- Шестьсот иен. Пожалуйста.
- Спасибо.
Зажав сдачу в кулаке, я откупорил банку и сделал глоток. Моя попутчица смотрела на меня.
- А вы что, знаете японский?
- Ну... В каком-то объеме. Вы попить ничего не хотите? А то она сейчас уйдет. Кофе, чай...
- Да чай-то, поди, зеленый...
- Черный тоже бывает. Спросить?
- Не надо. У них разве чай? Разве они в чае понимают?
- Да уж, - сказал я. - То ли дело в Мытищах!
- Ой! - всплеснула она руками. - Вы из Мытищ?!
- Нет, - мотнул я головой. - Я из этих... Из Черемушек.
- Да-а-а... - мечтательно произнесла она. - Закрою глаза и вижу. Дачу вижу... Клубнику... Вы сейчас из Токио едете?
- Из Токио.
- Свеклу везете?
- Не понял.
- Живете-то где?
- Тут недалеко. Минут через двадцать вылезать.
- И что, у вас там свеклу продают?
- Не замечал...
- Значит, в Токио надо покупать! Там все есть. Гречка, свекла, укроп, черный хлеб... Вы женаты?
- Нет.
- Тогда тем более. Я вам нарисую, как магазин найти. Там даже пряники один раз выбрасывали. У вас есть на чем?
Я отогнул картонную обложку «Папуаса» и протянул ей.
- Что, прямо в книге?
- В этой можно.
Она принялась вычерчивать схему, а я допил вторую банку и повернулся к окну. Начинало темнеть. Летящий мимо пейзаж понемногу украшал себя робкими огоньками. На горизонте еле заметно выступил горный кряж, готовый тут же раствориться в сереющем небе. Зеленые холмы превращались в черные. Держалась только желтизна спелых полей.
- Доезжаете до метро Шинбаши! - раздалось сбоку. - Проходите под мостом. Видите, вот сюда. Потом налево, и идете метров двести. Там будет вывеска. Зверь какой-то - енот не енот, медведь не медведь, не поймешь даже. Обойдете зверя - и в переулочек. И вот там, в третьем или четвертом доме, оно и будет.
- Что будет?
- Магазин! Называется как-то вроде «Сибирь», только по-японски.
- «Сибэриа»?
- Да, кажется. Японцы ведь очень косноязычные, их не поймешь. Но мы сегодня хорошо отоварились. Одной свеклы десять кило, до вокзала еле дотащили. Муж в курящем сидит, караулит.
- Скучно ему там, наверное?
- Да уж само собой. Эти-то расселись вокруг, языками чешут... До чего болтливый народ!
Она тяжко-претяжко вздохнула.
- Может, это панда?.. - предположил я.
- Где?
- Не енот и не медведь... Панда, скорее всего.
- Какая панда?
- Гималайская. Японцы ее почему-то любят.
- Бог знает что они тут любят. Один раз с мужем на банкет пошла - до сих пор плююсь, как вспомню. Какие-то стручки... Осьминоги какие-то...
- Морской еж...
- Не помню, может, и еж был...
- Еще натто...
- Что?
- Натто, бобы такие подгнившие.
- Откуда вы все знаете?
- Так ведь шесть лет...
- Ужас. Вам надо памятник ставить. Как вы живы до сих пор?
- Сам не пойму.
- Они ведь такие... Как бы это сказать... Злонамеренные!
- В каком смысле?
- Да в любом. Ну вот, помню, меня полицейский остановил, когда я нечаянно по правой стороне поехала. И давай что-то такое лопотать. Я ему на чистейшем английском говорю...
- Простите, - перебил я. - На каком английском?
- На чистейшем. Говорю: «Ай кэн нот ту спик джапанис». А он в ответ специально - вы понимаете, специально! - говорит по-японски!
- Так может, он по-другому и не умел?
- Да прям! Видно же - смотрит на меня и радуется, что я не понимаю.
- А потом?
- Потом отпустил.
Световое табло над дверью вспыхнуло красными иероглифами новостей. Они резво бежали справа налево, повествуя о курсе иены на токийской бирже. Я открыл третью банку. Интересно, подумалось мне, - сколько пива выпил Кустодиев, пока сидел с мольбертом перед своей натурщицей? Наверное, целыми самоварами дул.
- Дорого, конечно, - вздохнула она. - Пятьсот иен кило. Где это видано?
- Ничего, - сказал я. - Вон, говорят, что иена растет.
- Кто говорит?
Я показал на табло.
- Господи! - вырвалось у нее. - Вы что, и эти закорючки понимаете?
- Ну... Не все, конечно, - поспешил я ее успокоить. - Кое-какие только...
- Вас в институте учили?
- Нет, я сам...
Она глядела на меня с болью и состраданием.
- Вы что, до смерти тут собираетесь жить? Такой молодой...
- Почему обязательно до смерти?
- А до каких пор?
- Не знаю... Как получится.
Она изучающе побегала по мне глазами, как по непонятному зверю.
- Вы здесь как вообще? По контракту?
- Да. В университете...
- Один?
- В смысле?
- Наши люди еще есть?
- Довольно много.
- Ну, тогда еще ничего. Можно позавидовать.
Я влил в себя остатки пива. К горлу подступила отрыжка.
- Нет, я ничего плохого не имею в виду, - сказала она. - Замечательная страна, великая культура... Но ведь здесь невозможно стать своим!
- Невозможно, - согласился я.
- Здесь вы всегда будете... Как это... «Га...»
- Гайдзин.
- Да. На вас будут показывать пальцем. Над вами вечно будут смеяться. Вы будете белая ворона.
- Конечно.
- Ну вот, видите...
Она шумно выдохнула, вся обмякла и некоторое время сидела молча. Потом покачала головой:
- Хотя да, понятно... Не обратно же...
Длинная сережка в ее правом ухе хотела было поболтаться маятником - но стукнулась о щеку и обреченно повисла.
Вагонные динамики исполнили музыкальную заставку. Мягкий женский голос объявил о скорой остановке.
- Подъезжаем, - сказал я. - Мне выходить.
- Вы тут живете?
- Не совсем. Еще час на автобусе.
- И не расспросила ни о чем... Все про себя, да про себя...
- Ничего, в следующий раз.
- Конечно. Я вам визитку дам. Мужа.
Порывшись в сумочке, она протянула мне картонный прямоугольник. На нем значилось:

Ivan I. Zheludenko,
Shashido Chemical Research Institute,
Heterocycles Synthesis Lab.

- Вот адрес, - ткнула она пальцем в уголок, - вот телефон. Звоните.
- Обязательно, - кивнул я.
- Мы должны держаться вместе.
- Безусловно.
- А у вас визитка есть?
Я выразительно похлопал себя по всем карманам.
- С собой нет. Извините.
- Ну ничего. Напишите телефон, я вам позвоню.
Я потер лоб.
- Вы знаете, на днях переезжаю. Номер сменится.
- Тогда звоните вы нам. Мы еще долго здесь будем. Нам, скорее всего, контракт продлят. Хотя это не сто процентов - японцы такие непредсказуемые! Но мы надеемся.
- Желаю удачи, - сказал я, засовывая папуаса в сумку. - Разрешите...
Поезд уже тормозил.
Ее духи и туманы следовали за мной по перрону, карабкались по лестнице, дышали мне в затылок, когда я проходил выходной турникет, и отстали только на привокзальной площади, когда я побежал к отходящему автобусу. Вскочив на подножку, я обернулся и по-драконьи изрыгнул пивные испарения. Они смешались с выхлопным газом и повисли дымовой завесой.
В автобусе сидели бестолковые, непредсказуемые и злонамеренные люди, погрязшие в беспардонном любопытстве и косноязычной болтливости. Пройдя сквозь их недобрые взгляды, я уселся на самом заднем сидении. Автобус тронулся. Выпитое пиво плескалось в животе морским прибоем, отдавалось в голове и убаюкивало.

http://www.susi.ru/gaijin/kukla.html
Tags: Япония, литература
Subscribe

  • Очерк о городской специфике Львова

    вышел на украинском портале "Новый Регион". Но поскольку этот портал блокируется роскомнадзирателями, воспроизводим текст в ИNАЧЕ -…

  • Про имперский большевизм

    Вот такой исторический парадокс - Ленин вроде бы боролся против Российской империи, но сам по сути оставался тотальным имперцем. Мысленно поставьте…

  • Киевские импрессии

    Вадим Штепа Киев: оптимистическая трагедия По итогам краткого визита в Киев хотелось бы сосредоточиться не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments